Враги Иисуса знали больше, чем им хотелось бы. Они вынуждали Иисуса открыться не потому, что хотели узнать, Кто Он, а потому, что хотели заманить Его в ловушку. Они страстно желали только избавиться от Иисуса. Они ненавидели Того, Кто был настолько чист, настолько незапятнан, что их лицемерные души выглядели рядом с Ним чернее черного. Иисус должен был умереть!
Но когда враги погубили Его, когда они совершили свое грязное дело, удовлетворения они не получили. Преступление не прибавило радости уходящему дню. Мертвого Христа враги боялись даже больше, чем живого!
Высокомерный Каиафа знал. Кем Он был. Первосвященник сказал Ему: «Заклинаю, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» Иисус ответил ему просто: «Да, это так, как ты сказал». Неудивительно, что лукавый законник стал бледным как смерть, узнав от римской стражи, что Иисус восстал из гроба!
И Пилат знал. Он не нашел за Иисусом вины. Он стремился спасти Иисуса от сговорившихся врагов. Он пытался смыть вину со своих рук. Но не смог. До самой смерти он будет жить в страхе перед Тем, Кого приказал бичевать и отправить на казнь. Как он мог быть уверен, даже находясь в предполагаемой безопасности в своем дворце, что воскресший Иисус не возникнет перед ним и не потребует ответа?
Да, они спрашивали у Иисуса: «Кто же Ты?» И Иисус им ответил: «Когда вознесете Меня, тогда узнаете, что это Я».
Некоторые из тех, кто был свидетелем Его смерти в ту черную пятницу, потеряли сон, пока не узнали из Писания, Кто Он. Многих мучили угрызения совести за то, что и их голос звучал в безжалостном крике толпы: «Распни Его! Распни Его!»
Попробуйте представить себе человека, случайно затянутого в эту толпу, наблюдавшего за казнью и увидевшего в тот день немало странного и пугающего. Но вот толпа рассеялась, и человек побрел в одиночестве домой. Его мучают угрызения совести. Зачем он это сделал? Почему позволил себе присоединиться к обезумевшей толпе, требующей смерти Человека, не причинившего ему ничего плохого, Человека, Которого Пилат объявил невиновным? Он надеется обрести покой и избавиться от чувства вины в стенах родного дома. Но что ожидает его на пороге? Об этом рассказывает поэт: